Он отрицал государство, войско, деньги, не стремился к участию, а тем более к лидерству, в кружках, политических сходках, избирательных кампаниях, партиях. Вся эта деятельность была глубоко чужда ему. Его миросозерцание не соответствовало идеологии ни одной из политических сил, действовавших тогда в стране. Конечным идеалом для него было Царство Божие, которое он понимал как результат самосовершенствования каждого человека и всего человечества в целом.

Но отнести его к группе религиозных мыслителей можно лишь с серьезными оговорками. За исключением терминологии ничто не связывает его с теологами. Толстой отрицал большую часть религиозных постулатов. Верил он в Истину, которая одна и приближение к которой есть единственный путь прогресса человечества. Постижение Истины и связанное с этим нравственное самосовершенствование человека на основе христианских заповедей есть способ этого движения. Поэтому Толстой отвергал значение политической борьбы и революционных взрывов. Однако он допускал возможность «кровавой революции» и в Европе, и, в особенности, в России. Весь свой талант художника и страстную убежденность проповедника употребляет Толстой на предотвращение взрыва насилия. Он подвергает критике революционеров – людей, пошедших ради прекрасного идеала неверным путем. В народничестве он видит поразительную «надменность, путаницу и плачевность мысли». Совершенно тупиковым ему представлялся путь революционного террора и принципиально как нарушение Божьих заповедей, и потому, что убийство политических деятелей не искореняет самого общественного устройства, которое их производит, а только порождает ответный террор, т.е. зло. Жестокой критике подвергал Толстой и теорию марксизма, полагая, что претворение ее в жизнь возможно лишь через насилие, а функционирование социалистического общества связано с принуждением, т. е. все с тел же рабством.