Устанавливалось формально равное представительство курий уездных землевладельцев и сельских обществ – один гласный от 3 тыс. усредненных душевых наделов. Данная норма, разумеется, обеспечивала преобладание в земстве помещиков. Число гласных от землевладельцев почти везде превышало квоту сельских обществ и составляло добрую половину всех мест в уездных собраниях. Примерно такой же, в первые годы проведения реформы, была доля уездных гласных-дворян (более 40 %). Крестьян здесь было немногим меньше, значительно скромнее было представлено купечество (10 %). Однако в уездных земских управах дворяне получили более половины мест, а крестьяне – менее трети. В губернских земствах это соотношение разительным образом менялось в пользу дворянства, занявшего в губернских собраниях – 3/4, а в управах – 9/10 всех мест. В губернских собраниях крестьян оказалось 10 %, в губернских управах их доля выглядела и вовсе ничтожной – 1,5 %. Между тем в губерниях Европейской России, где вводились земства, крестьяне составляли более 80 % населения, а дворяне – менее 1 %.

Председателями уездного, а также губернского (если монарху «не угодно будет» назначить «особое лицо») земских собраний становились соответственно уездный и губернский предводители дворянства. Председатель и члены уездной управы избирались из числа гласных уездным земским собранием, при этом председатель (или замещающий председателя член управы) утверждался на своем посту губернатором. Председатель и члены губернской управы избирались из числа гласных губернским земским собранием, председатель (или замещающий его член управы) утверждался на своем посту министром внутренних дел.