Когда в 1930-1940-х годах в советской науке господствовали идеи Н.Я. Марра, отрицавшего переселения народов, настаивавшего на обязательном местном (автохтонном) развитии общества, последователи этих идей писали книги, во многом напоминавшие сочинения дилетанта Хвойки. Пример тому “Восточнославянские племена” П.Н. Третьякова (1-е изд. М., 1948).

Между тем многотысячелетнее развитие народа на одной территории – редчайший случай. На протяжении веков и тысячелетий население перемещалось. Охотники, истребив дичь в каком-нибудь районе, осваивали соседний, а то и шли за стадами животных на весьма далекие расстояния. Земледельцы, истощив поля, переселялись на другое место. Скот выбивал пастбища, и владельцы его были вынуждены откочевывать. В периоды же бескормицы – джута они могли продвинуться по степной полосе на сотни и тысячи километров.

Пришельцы и аборигены неминуемо смешивались. Иногда немногочисленное новое население растворялось в массе старого. Иногда пришельцы обладали более высокой культурой, закреплялись на новом месте, оттесняли и поглощали аборигенов. И то, и другое по материалам раскопок в какой-то мере проследить удается, но уверенно сказать, чей язык стал при этом господствующим, мы почти никогда не можем. Разработка вопросов этногенеза – происхождения народов – дело крайне сложное. К сожалению, этого не понимают бесчисленные дилетанты, увлеченные такими проблемами. Они готовы искать в каменном и бронзовом веке прямых предков русских или чувашей, а это задача безнадежная.

Нельзя сказать, однако, что столь же бессмысленны попытки нащупать с помощью археологии истоки, глубокие корни отдельных явлений, вошедших в культуру нынеживущих народов.