На одной – показана зимняя охота на лосей. Охотники с луками в руках преследуют зверей на лыжах по холмистой местности. На другой – запечатлена сцена морского промысла. В большом карбасе сидит много людей с веслами в руках. Гарпунер, стоя на носу, метко бросил смертоносное орудие, и раненая белуха обречена.

В целом же мы имеем дело не с бытовыми сценами, а с отражением древней мифологии. Среди фигур людей и животных на Онежском озере, как и на палеолитических рисунках, помещено много знаков в виде полумесяца или круга с отходящими в сторону лучами. Это, скорее всего, изображения солнца и луны. Силуэты длинных лодок с сидящими в них рядами пловцов вызывают в памяти финские руны, вошедшие в “Калевалу”, об изготовлении лодок, рассчитанных на сто гребцов. В “Калевале” мы найдем и другие сюжеты, знакомые нам по петроглифам: повествование об охоте лыжников на лосей, рассказ о кузнеце, сделавшем месяц из серебра и солнце из золота, упоминания о волшебных утках и лебедях.

На Онежском озере на скалах часто выбивали профильные фигуры уток, гусей и лебедей. Это не изображения реальных птиц – желанной добычи охотника. На их телах обозначены какие-то дуги, а рядом расположены другие знаки. Одна из композиций на острове Гурий находит соответствие в распространенном по Старому свету фольклорном сюжете: мир создан из яйца, снесенного волшебным гусем посреди водного пространства.

Предприняты небезуспешные попытки расшифровать и другие онежские композиции с помощью саамского (лопарского) фольклора. Но и русские сказки могут нам что-то объяснить. В сказках “Баба яга и жихарь”, “Иванушка и ведьма”, “Гуси-лебеди” фигурируют волшебные помощники гуси-лебеди, выручающие героя в трудную минуту. Любопытно, что герой этот всегда рыбак, как и неолитические обитатели берегов Онежского озера и создатели петроглифов.