Уже древнерусские летописцы – первые наши историки – понимали, что их знания о прошлом своего народа ограничены сравнительно коротким отрезком времени, и искали источники, позволявшие заглянуть поглубже в даль веков. Сначала опирались на сведения о древности, вошедшие в Библию. Позднее, когда в русское общество проникли византийская ученость, веяния эпохи Ренессанса, в наших книгах появились рассказы о Троянской войне, скифах, Александре Македонском.

В XVIII в. ученые из Петербургской академии наук стали широко привлекать известия о народах Восточной Европы, содержащиеся в сочинениях древнегреческих и римских авторов, в западноевропейских средневековых хрониках. Изредка вспоминали и о вещественных памятниках, но анализировать их ученые тогда еще не умели и выводы делали произвольные.

Осознав это, главные наши историки XIX в. Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский – почти никогда не прибегали к помощи археологии. И только с конца этого столетия материалы, добытые при раскопках, постепенно начали вводить в общие обзоры русской истории. Хотя некоторые из авторов таких работ – П.Н. Милюков, Ю.В. Готье – сами принимали участие в раскопках и хорошо знали специальную литературу, сопоставить очень разнохарактерные данные письменных и вещественных источников даже им удавалось редко.

Действительно, летописи повествуют о внешнем ходе событий. Законодательные акты дают представление о правовых нормах. Дипломатические документы освещают международные отношения. А археологические раскопки приносят нам обломки глиняных сосудов, отдельные орудия труда, оружие, украшения, т.е. обрисовывают бытовую обстановку минувших эпох, материальную сторону жизни. Как свести воедино столь неоднородную информацию и прийти на основании ее к более или менее надежным выводам?