Большинство из названных выше стоянок относится к периоду 20-15 тысяч лет до н.э. Это время последнего – вюрмского оледенения, захватившего менее обширную территорию, чем предшествовавшее рисское, но достаточно сурового по климатическим условиям. Людей окружали холодные степи с богатым травяным покровом, но без значительных лесных участков. Это аналог современной тундры или лесотундры. На просторах ее паслись табуны крупных травоядных животных – мамонты, носороги, овцебыки, бизоны, лошади, северные олени. Охота на них и была основой хозяйства позднепалеолитического населения Восточной Европы.

Как и в мустьерскую эпоху, загонной охотой, скорее всего, занимались все члены первобытной общины вместе. К концу палеолита приемы охоты усовершенствовались. Появились всякого рода ловушки, капканы, в связи с чем в коллекциях костей из наиболее поздних стоянок немало остатков мелких зверей – зайцев, песцов, сурков и т.д.

Принято изображать палеолитического человека как охотника на мамонта. Это в какой-то мере справедливо для определенной группы стоянок – типа Авдеева, Костенок I (верхний слой). Там действительно костей мамонта больше, чем чьих-либо других. Но в южной полосе – в степном Подонье, на Кавказе – мамонт был распространен мало и охотились в основном на бизона и лошадь. То же можно сказать и о некоторых стоянках Русской равнины.

Охота в позднем палеолите была достаточно добычливой и давала возможность обитать на стоянках длительное время. Об этом свидетельствуют поселения с большой площадью и остатками явно не кратковременных, а прочно сооруженных жилищ. Следы таких жилищ отмечены не менее, чем в двадцати пунктах. Изучение их – бесспорная заслуга отечественных археологов.