Лейпциг не мог не подвергнуться влиянию денежного кризиса, который привёл к расстройству дела во многих торговых и фабричных местах». Да

лее журнал отмечает, что на русские продукты цены упали от 20 до 25 %.

Во внутренней торговле также наблюдалось заметное снижение количества проданных товаров. Так, Курская Коренная ярмарка в 1837 г. проходила при явно катастрофическом падении торговли. Привезено было товаров на 18,4 млн. руб., продано лишь на 9 млн. руб.; таким образом, непроданных товаров осталось более половины. Явный излишек обнаружился в хлопчатобумажных товарах. В том же 1837 г. было привезено хлопчатобумажных товаров на 5,6 млн. руб., а продано только на 2,3 млн. руб., осталось же непроданных товаров на 3,3 млн. руб.

Неудовлетворительно окончилась и ярмарка 1837 г. в Шуе. Всего было привезено товаров на сумму 1,6 млн. руб. Из  продано лишь на 300 тыс. руб., или менее 20%. Шерстяных и бумажных изделий было привезено на 1,2 млн. руб., а продано только на 250 тыс. руб. Кризис в торговле становится ещё более наглядным, если сопоставить объём реализации товаров на Шуйской ярмарке за 2 смежных года: в 1837 г. продано товаров на 300 тыс. руб. против 1 848 тыс. руб. в предшествующем году, т. е. продажа за один год сократилась в 6 с лишним раз.

Обороты Нижегородской ярмарки с 1830 по 1836 г. непрерывно возрастали, и привоз достиг 149 млн. руб., а реализация — 126,5 млн. руб. 1837 год впервые дал некоторое снижение, что явилось следствием понижения цен на хлеб, повлёкшего и некоторое сокращение спроса на мануфактуру. Но уже в 1838 г. обороты снова возросли как по привозу, так и по продаже. Непроданный остаток товаров, повысившись с 17,3% от привоза в 1837 г. до 20.% в 1838 г., снова снизился в 1839 г. до 17%.