Сопоставляя кризис 1882 г. с кризисом 1873 г., мы видим, что падение производства в период кризиса 1882    г. было значительно глубже по решающим видам производства, кроме ситценабивного.

Капитализм в России, получивший известный простор в результате реформы 1861 г., пустил глубокие корни как в городе, так и в деревне. Усиление эксплуатации крестьянства, оказавшегося под гнётом капитализма и остатков пережитков феодализма, ускоряло «раскрестьянивание» деревни и пополнение за счёт этого резервной армии городского пролетариата. Ленин писал: «Все пореформенное сорокалетие есть один сплошной процесс этого раскрестьянивания, процесс медленного, мучительного вымирания» . В результате аграрное перенаселение в 80-х годах исчислялось в 6 млн. человек, искавших применения своей рабочей силы в городе. В начале 80-х годов в Европейской России было выдано около 5 млн. паспортов крестьянам, ушедшим из деревни на отхожие промыслы. Другим источником пополнения резервной армии являлись разорившиеся и лишённые средств производства ремесленники, кустари, не выдерживавшие конкуренции крупного капиталистического производства.

В. И. Ленин указывал, что домашние рабочие составляют едва ли не самую крупную часть нашей резервной армии капитализма. Это видно из следующей таблицы:

Даже по далеко не полно учтённым данным, число рабочих на дому в хлопчатобумажном производстве в 1879 г. достигало около одной четверти всех занятых рабочих.

Аналогичный процесс происходил и в других отраслях лёгкой промышленности, уходящие в город крестьяне, а также кустари порывали связь с деревней, превращаясь в потомственных пролетариев.