Но на хлопчатобумажную промышленность это снижение цен на сырьё иногда оказывало известное стимулирующее действие, и она расширяла производство, увеличивая сбыт за счёт снижения цен. Такую картину мы наблюдали во время кризисов на Западе в 1836—1837 гг., 1847—1848 гг., затем в 1858— 1859 гг. и в 1874—1875 гг. Падение хлопковых цен после

1890 г. позволило текстильной промышленности России расширить объём производства в 1891—1892 гг., несмотря на то, что страну постигли подряд два тяжёлых неурожая. Отсюда можно сделать вывод, что экономические кризисы западных стран оказывали иногда обратное действие на русскую текстильную промышленность, особенно в начальный период её развития, позволяя ей за счёт снижения цеп ввозимых товаров безболезненно расширять производство даже в те годы, когда страна переживала кризис пли депрессию, что зачастую приводило в дальнейшем к затяжке и углублению кризиса в этой отрасли. Аналогичное влияние, хотя менее отчётливо выраженное, можно было наблюдать и в отношении шерстяной промышленности.

С 1867 г. и до введения пошлин в 1887 г. импорт чугуна и железа играл заметную роль в удовлетворении потребностей русского рынка в чёрных металлах. С удешевлением металла в Англии после кризиса 1878 г., совпавшего с подъёмом в России, импорт чугуна и железа значительно усилился и обогнал внутреннее производство. Однако с наступлением депрессии 80-х годов мы наблюдаем обратную картину: несмотря на новое понижение цены чугуна в Англии, ввоз его к нам после 1882 г. снизился, а собственное производство заметно возросло.