В делах Екатерингофской бумагопрядильной мануфактуры имеется переписка с московским представителем фабрики, характеризующая положение мануфактурного рынка в Москве за 1890—1891 гг. 3

С начала 1890 г. и до конца 1891 г. раздаются постоянно повторяющиеся жалобы на застой в торговле: «На истекшей неделе как с пряжей, так и с миткалем никаких дел

не было. Вследствие продолжающегося застоя в делах у всех прядильщиков накопились запасы, и ввиду этого цены слабеют» (16 февраля 1890 г.). «Угнетённое состояние рынка продолжается» (2 октября 1890 г.). В течение всего года в письмах встречаются сообщения об отсутствии сделок и продажи. Не улучшается положение на текстильном рынке и в 1891 г.: «Затишье в делах продолжалось и на истекшей неделе. Оборотов с пряжей почти не было, а на миткаль пока покупателей нет» (23 августа 1891 г.). «Дела после Нижегородской ярмарки нисколько не оживились и на пряжу и миткаль покупателей нет» (6 сентября 1891 г.).

Аналогичная картина перепроизводства, наступившего после расширения производства в течение 1887—1888 гг., наблюдается в шерстяной промышленности. Однако здесь в отличие от хлопчатобумажной отрасли рост производства до наступления частичного кризиса был невелик.

Длительная депрессия, которую испытывала шерстяная промышленность с начала 80-х годов, возобновившаяся после короткого оживления 1887—1888 гг., явилась результатом не столько узости рынка для шерстяных и суконных тканей, сколько конкуренции заграничных и польских фабрик, от которых таможенной охраны не было. Значительное увеличение в 1888—1889 гг. ввоза пряжи и шерсти из-за границы без последовавшего за этим расширения производства на русских фабриках даёт основание полагать, что рост производства имел место на польских предприятиях, которые не отражены в данной таблице, охватывающей производство только по 50 губерниям Европейской России.