Норма эксплуатации русских рабочих, по подсчётам В. И. Ленина на основании официальных данных, составляла в 1908 г. более 100%. Исключительно тяжёлые материальные условия жизни рабочих усугублялись их политическим бесправием в условиях неограниченного полицейского террора и произвола со стороны царизма.

Переход к империализму означал усиление гнёта и насилия также и в отношении многомиллионных масс трудового крестьянства. Столыпинская реформа ещё более разорила бедняцкие и середняцкие массы деревни. Массовый голод крестьян в неурожайные годы (30 млн. голодающих в 1911 г.) является ярким выражением тяжёлого положения деревни, которую грабили монополисты, устанавливая высокие монопольные цены на потребляемые деревней товары.

Гнёт и насилие со стороны царизма, помещиков, монополистов с особой силой испытывали нерусские народы, населявшие царскую империю.

Гнёт империализма обострял все классовые противоречия в России до крайней степени, ускорял и усиливал размах революционной борьбы рабочего класса, крестьянского и национально-освободительного движения в стране.

Характеризуя империализм как особую, высшую и последнюю стадию капитализма, Ленин подчёркивал, что империализм — это монополистический, паразитический, загнивающий и умирающий капитализм.

Русским синдикатам были органически присущи черты загнивания, свойственные монополии вообще технического прогресса, недогрузка производственного аппарата, безработица и др. Так, например, производственная мощность металлургических заводов в 1904— 1909 гг. определялась, в 308 млн. пудов чугуна в год, фактически же производилось 171 млн., или 56%; производственная мощность 13 угольных предприятий была использована в 1913 г. лишь на 74%.