Катастрофический неурожай 1891 г. вызвал почти повсеместно голод, захватив территорию 19 производящих губерний. Уже в мае 1891 г. бывший министр земледелия Ермолов писал в своей записке, поданной министру финансов Вышнеградскому: «На Россию надвигается страшный призрак голода необходимо теперь же, пока не поздно, принять самые решительные меры к предупреждению бедствия». Но Вышнеградский заботился лишь о курсе рубля, боясь пошатнуть кредит империи за границей, поэтому записка Ермолова была спрятана под сукно. Вместо подготовки к борьбе с голодом правительство, действуя в интересах помещиков, допустило вывоз в 1891 г. хлеба на 354 млн. руб.; между тем этот год дал недобор пшеницы и ржи в количестве 600—700 млн. пудов.

По свидетельству современников, с весны 1891 г. в России стали быстро подниматься цены на хлеб, стоявшие до того на довольно низком уровне под влиянием аграрного кризиса, а вместе с тем появился усиленный спрос на вывоз хлеба за границу. В «Русских ведомостях» в ноябре 1891 г.  Толстой писал о положении в Рязанской губернии: «Цены уже теперь в наших местностях дошли до той высшей степени, до которой они когда-либо доходили — до 1 руб. 70 коп.— и продолжают равномерно подниматься». У Ермолова читаем: «После неурожая 1891 года цены на рожь достигали 1 руб. 35 коп. — 1     р. 40 к. и даже 1 р. 50 коп. за пуд1. Между тем, как уже упоминалось, несколько лет назад в средней и восточных частях чернозёмной полосы цены на рожь снижались до 20 коп. за пуд.

Казалось бы, катастрофический неурожай — собрано было лишь 229 млн. четвертей при населении около 120 млн. человек — должен был резко отразиться на спросе, предъявляемом внутренним рынком на продукты лёгкой промышленности, и вызвать значительное снижение объёма её производства.