Таким толчком послужил биржевой кризис, разразившийся осенью 1895 г. в Западной Европе и вызвавший панику на российских фондовых биржах. «8 сентября и 4 октября 1895 г. были «чёрными» днями на Петербургской бирже,— отмечает Брандт, — курс акций внезапно катастрофически упал, вызвав панику, продолжавшуюся, правда, недолго». Этот биржевой кризис у нас, как и на Западе, был непродолжительным. Промышленный подъём был в разгаре, и поэтому обусловленный чисто внешним моментом перебой повышательной тенденции биржи, как не вытекающий из хода экономического цикла, скоро миновал и биржевой ажиотаж возобновился. Дело ограничилось потерями мелких спекулянтов. Вызванный биржевым кризисом усиленный спрос на деньги побудил Государственный банк повысить в августе 1895 г. учётную ставку до 5%, а в сентябре даже до 6%; но уже в ноябре ставка восстановила свой уровень в 4,5%. Частный дисконт, повысившийся осенью 1895 г. до 6,5%, снизился до 5% весной 1896 г.

К концу 90-х годов в Западной Европе начал ощущаться недостаток ссудных капиталов, являющийся симптомом приближающегося циклического кризиса.

В Берлине учётная ставка в конце 1893 г. повысилась до 5%, а в 1899 г., после кратковременного понижения весною, вновь стала повышаться, достигнув в декабре 7%.

Французский банк, державший в течение 1895—1897 гг. учётную ставку на уровне 2%, повысил её в октябре

1898 г. до 3%, а в декабре 1899 г.— до 4,5%.

Английский банк в октябре 1898 г. поднял ставку до 4%, а в 1899 г., после временного понижения её во втором полугодии, довёл в конце года до 6%. Это удорожание кредита на денежных рынках Запада не могло не отразиться и на русском денежном рынке, постоянно питавшемся заграничными кредитами.