Прежде всего, речь идет об интердикте против псковичей, приютивших у себя мятежного князя Александра Михайловича в 1329 г. Событие было настолько неординарным, что потребовало присутствия и авторитета не одного местного новгородского епископа — в то время архиепископа Моисея, но еще и митрополита Киевского Феогноста. Последствия такого решения можно расценить как потрясшие общественные устои настолько, что архиепископ Моисей был вынужден удалиться на покой. Его возвращение на кафедру произошло лишь после смерти его преемника архиепископа Василия в 1352 г. Следующее известное «затворение церквей» произошло в Нижнем Новгороде опять в интересах московских князей и их союзников. В 1364 г. митрополит Алексий (Бяконт) посылает туда, согласно Рогожскому летописцу, своих апокрисиариев архимандрита Павла и игумена Герасима для переговоров с князем Борисом, их неудача и приводит к наложению на город интердикта. Впоследствии историческое сознание, так и не смирившееся с такого рода церковным насилием, приписала эту миссию преподобному Сергию Радонежскому, что и нашло отражение в его житии. Очевидно, лишь авторитет святого мог оправдать происшедшее. Характерно, что все эти интердикты — явление Московского времени, эпохи трансформации церковно-государственных отношений. Литургическое время было поставлено на службу централизаторским устремлением московских князей, которые испытывали потребность в новых властных рычагах руководства обществом.

Однако точно в такой же степени восприятие сакральности времени в домонгольской Руси было подчинено задачам политической борьбы. При всем старании мы не можем проследить в источниках указания на «заповедные лета и времена», когда бы военные действия были запрещены ради святости протекающих дней. Впрочем, некоторые закономерности, но совсем иного характера, вывести все же удается.