Возможно, для этого были как социальные, так и культурные причины.

По наблюдениям А. Н. Кирпичникова, в ранний период древнерусские погребения содержат разнообразные наборы вооружения, однако в XI—XII вв. копье начинает преобладать, оставаясь, по сути, единственным видом погребального оружия, соответствующим социальному статусу сельского жителя. Характерный процесс происходит и в области замещения оружейных форм, он вполне сопоставим с тем, что мы видели на примере христианских древностей. В сельских рядовых погребениях встречаются в это время типы копий, которые в X в. были характерны для захоронений знатных дружинников, — это та же ланцетовидная форма с плавным переходом во втулку или широкое перо удлиненной треугольной формы. Таким образом, с копьем в Древней Руси вряд ли связывались представления о социальном престиже и культовой репрезентативности. Факт частого употребления копья в иконографии как атрибута святых воинов не может в данном случае играть объясняющей роли. Иконография не зависит от современных ей представлений о престижности оружия, она опирается на традиционные изобразительные образцы, восходящие еще к политической культуре Империи времен поздней Античности. Именно здесь изображение политического деятеля с копьем и со щитом на официальных диптихах становится традиционным. Христианская иконография, которая ориентировалась на изобразительные формы римского искусства, связанные с идеями социального престижа, просто копировала политический язык эпохи.

В целом можно говорить о традиции особого почитания копья лишь в византийско-каролингском мире.