Весьма реалистично граффити с изображением воина на фреске южного столба Нередицкой церкви. Характерно, что подобные изображения близки по тематике и стилистике к знаменитым берестяным грамотам мальчика Онфима из Великого Новгорода 1230-х гг. Очевидно, что и воинские идеалы, и умение их изображать прививались человеку Древней Руси с детства.

Учитывая, что именно в контексте милитаризованного сознания раннего Средневековья и преимущественно среди его носителей происходит становление древнерусских представлений о загробной жизни, будет нелишним остановиться и на эпиграфических свидетельствах. К тому же подобное свидетельство опять-таки непосредственно связано с храмовыми граффити. Ко второй половине XII—первой половине XIII в. относится надпись (№ 203), сделанная прихожанином храма Святой Софии Новгородской в Мартириевой паперти, которая своим происхождением должна быть обязана дружинной культуре и порожденным ею представлениям об инобытии. Текст можно прочесть и помять следующим образом: «Яко пироги в печи, так и гридьба в корабли. Перепелка парит в дубраве, поставила кашу, поставила пироги, туда иди». Предложение А. А. Медынцевой «содержательно разорвать» текст, сопоставить его первую часть с записью редкой поговорки, а его окончание — с детской шуточной песней, считалкой не кажется правильным. Гораздо более верным представляется взгляд Т. В. Рождественской, указывающей на необычность содержания и фольклорный характер записи и присущую ей метафоричность. Исследовательница сопоставляет упоминаемые в граффити пирог, печь, кашу, перепелку и их семантическое пересечение со славянской погребальной обрядностью, где каша — ритуальная пища, пирог и печь — эвфемизм покойника и гроба, а птица и дубрава — символ души и рая.