Храмовые реликварии в эпоху раннего Средневековья оформлялись вполне антропоморфно — в виде руки, главы или ступни, что отождествляло их в сознании верующих непосредственно со святым, чьи мощи хранились внутри. Очевидно, на оружие с вложенными внутрь реликвиями переносились те же представления. Дохристианская традиция тоже дала свои способы антропоморфизации, а, следовательно, и индивидуализации оружия. Из раскопок происходит жертвенный нож с человеческой личиной у основания рукояти, найденный в кургане второй половины X в. На славянских поселениях VII—IX вв. известны ножи с волютообразным навершием. Скандинавская традиция знает топоры с тератологическими сюжетами и орнаментом, выполненными в разнообразных стилях северного искусства. По наблюдениям П. Паульсена, к середине XX в. в северной части Восточной Европы было известно более двадцати орнаментированных топоров, наиболее ранние из которых относятся к рубежу X—XI вв. Топоры подобной традиции известны и на территории Древней Руси. Но естественно, что в их оформлении присутствуют определенные инновации, обусловленные местными культурными особенностями, прежде всего расположенностью Руси на перекрестке торговых путей и цивилизаций. Еще в 1910 г. благодаря раскопкам Н. И. Репникова в Старой Ладоге был найден отлитый из бронзы узколезвийный топорик со щекавицами и вставленным стальным лезвием. Его бронзовые накладные части украшены орнаментом высокого рельефа с изображениями энергично шагающих хищников кошачьей породы и грифонов на обушке. На тыльной стороне обуха обнаружены обломки лап несохранившегося зверя, на концах щекавиц — острые шериные мордочки.