Известно, что захоронения в подобных камерах совершал высший слой раннефеодальной иерархии в Дании и Швеции, соприкоснувшийся с континентально-германскими традициями, но сохранивший дружинно-торговые атрибуты сожжения в ладье. Скандинавы заимствовали идею трупоположения как более репрезентативную и соответствующую высокому социальному статусу. В более ранний период схожие захоронения известны и в германской погребальной традиции христианизируемой знати франков, аллеманов и тюрингов. Однако погребения по такому обряду прекращаются к концу VIII в., то есть с окончанием эпохи христианизации этих племен и становлением церковной культуры на восточных землях Каролингской империи. Таким образом, погребения в камерах характерны для эпохи христианизации местной знати, а с началом собственно исторической жизни местной Церкви они исчезают, передавая последующей культуре лишь сам обряд трупоположения.

Обряд камер позволяет разделить их на пять: погребение воина, женщины, воина и женщины, воина и коня, женщины и коня. Как мы отмечали нише, в связи с особенностями миссионерской проповеди на ранних этапах христианизации, такой обряд мог быть вполне характерен для христианизируемой знати X века, которая, восприняв «индивидуальную эсхатологию», отказалась от кремации, но не от брачных традиций и социального престижа. К тому же следует учитывать, что христианин-дружинник погребался своими сотоварищами в соответствии с их представлениями о социальной репрезентативности могилы человека соответствующего ранга. Вместе с тем отсутствие строго оговоренных форм христианской культуры в христианизируемом обществе и специфика самого процесса христианизации, порождавшая особые формы культуры этого периода, делали пот вариант погребального обряда вполне приемлемым для молодой христианской общины.