Несомненно, воинская дружинная идеология и культура продолжала существовать и после XII—XIII    вв. Однако, невозможно не заметить определенных изменений. Дружинная культура, во многом связанная со скандинавским элементом в Древней Руси, вытеснялась на окраины древнерусского государства. Комплексы с оружием провинциализируются, становятся архаичным явлением. То, что раньше было характерно для элитарных погребений, становится общим местом для сельских некрополей. Это касается как христианских древностей, так и предметов вооружения, что мы уже видели на многочисленных примерах. На периферии древнерусского государства оседают крупные дружинные коллективы, иногда иноугличные (финно-угорские, балтские, скандинавские) по своему облику, которые оставляют крупные курганные могильники XI—XII вв., резко контрастирующие по своей материальной культуре с памятниками окружающего населения. Это Боково на р. Щеберихе на «Серигреском» пути, Кемский некрополь на Белом озере, курганы Северо-Восточного Причудья, камерные погребения в Удрае на Лужском пути на Балтику. Очевидно, что эти дружины оказались не нужны Ярославу и Ярославичам, которые уже опирались на иные социально-политические силы, прочно связанные с городской общиной или осевшие на свои земельные владения. Молодому государству была нужна стабильность, которую не могла дать привыкшая к военным походам дружинная среда. Так она была оттеснена на окраину истории, где тихо сошла на нет вместе с своим культом оружия и раннехристианскими древностями, охраняя границы державы Рюриковичей и ее торговые пути, а возможно, и собирая дани с пограничных племен.

Здесь стоит вспомнить, что подобный процесс фиксируется и письменными источниками.