Точкой отсчета может быть 326 г., на что указывает Эрмий Созомен в своей «Historia Ecclesiastica» (после 423 г.; Sozom. НЕ. II; 1). Здесь сообщается, что найденные в Иерусалиме императрицей Еленой гвозди распятия были использованы в оформлении узды коня императора Константина (324—337) во исполнение библейского пророчества Захарии (Зах. 14:20): «В то время даже на конских уборах будет начертано «Святыня Господня» (ср. славянский текст: «Въ дънь онъ будетъ еже во оузде коня (греч.: epi ton halinon tou hippou)— свято Господъви Всъдержителю»). Эсхатологический смысл пророчества понятен в контексте религиозных преобразований 320—330 гг., рассматривавшихся христианским сознанием как «конец истории» и «христианизация империи». Традиция особой царской узды для коня существовала в Византии долгие годы. Так, Лев Диакон, описывая торжественный въезд императора Никифора Фоки в Константинополь в 963 г. говорит о горячем белом коне, украшенном особой «царской уздой».

Возможно, именно это способствовало новому религиозному осмыслению старой формы, что, на наш взгляд, находит подтверждение в факте сознательного оформления ременных разделителей вставками из драгоценных камней и другими ювелирными элементами, известными по материалам ряда памятников V—VII вв., характеризующих культуру варварской элиты. Подобные украшения конской узды происходят преимущественно из Таврики, Северного Причерноморья и Поднепровья. В основном эти украшения представлены крестами из золотого тиснения с гранатовыми и бирюзовыми вставками в круглых и каплевидных гнездах. Очевидно, они могут быть связаны как с аланской, так и с готской культурой.