Представляется, что в украшении бытовых предметов символами христианства, возможно, увидеть своеобразную ритуализацию культуры и быта, только на этот раз, по аналогии с воинской сферой, аналогичный процесс происходит в повседневной культуре. Предположительно, нанесение символа креста на столовую посуду, которое, конечно же, могло иметь и апотропеическое значение, говорило о посвященности повседневной культуры тому же Богу, на службу которому было поставлено оружие. Жизнь древнерусского человека не на словах, а на деле была пронизана присутствием Священного.

У нас нет оснований говорить о «деэфистианизации» дружинно-воинской культуры и быта в XIV— XV вв., однако очевидно, что формы этой культуры существенно меняются. Они более не предусматривают зримого позиционирования христианской принадлежности людей, владеющих предметами материальной культуры, через изображение на этих предметах религиозных символов и надписей. Здесь стоило бы поставить вопрос об интериоризации христианских идей и представлений, их интенсивном проникновении вглубь общества, о начале, наконец, подлинной евангелизации, пришедшей на смену поверхностной христианизации раннего периода. Именно в этой ситуации внешняя демонстрация христианской символики и своей принадлежности к христианству была бы избыточной, что не замедлило бы отразиться в способе оформления предметов воинской культуры. Однако мы хорошо знаем, что этого в Московской Руси не произошло. И такое исчезновение христианской иконографии с предметов социального престижа нуждается в ином объяснении, возможном лишь при изучении исторического контекста, в который оказались, помещены новые воинские регалии и предметы вооружения и социального престижа.