Однако, как мы видели, именно топоры в домонгольской Руси получили преимущественное украшение христианскими символами и в силу этого рассматривались как церемониальное оружие. Лишь впоследствии топор вытесняется из воинского обихода привнесенным кавалерией новым набором оружия. Кстати, в Европе топор на ранних стадиях рассматривался именно как символ сакральной власти, присущей святым королям и епископам. В частности, известно изображение св. Вольфганга, архиепископа Регенсбурга (920—994), на котором святой в традиционном епископском облачении в одной руке держал построенный им храм, а в другой — епископский посох и топор как символы его фундаторской миссии и архиерейского достоинства. Паломнической реликвией с места его почитания в Аберзее и Регенсбурге был знаменитый амулет — «топор св. Вольфганга» Wolfgangihack) в виде ажурной оловянной привески, такие амулеты известны, по крайней мере, с XIV в. Изображения св. Вольфганга с храмом и топором представлены на товарных пломбах XV—XVI вв., найденных в Новгороде, следовательно, они были хорошо известны на Руси. Точно так же на паломнических средневековых бляшках-нашивках, которые раздавались у гробницы св. Олафа, король изображен с топором как символом власти. В данном случае русская и европейская средневековые традиции вполне совпадают.

Впрочем, меч тоже не остался в стороне от процесса «христианизации» оружия на Руси. Одним из ярких исторических процессов в Европе-1000 было явление интернационализации вооружения и утрата им своей этнически определяющей функции. Прежде всего, это касается мечей из Западной и Средней Европы IX—XIV вв., представленных двумя группами — каролингскими и романскими.