Известно, что князь смиренно воспринимает случившееся поражение как наказание за разрушение Глебова Переяславля: «ныне вижу отместье от Господа Бога своего». Характерно, между прочим, и то, что князь Игорь выступил в поход без собственного клирика, хотя священники традиционно сопровождали дружины в их походах. Здесь вряд ли стоит видеть эволюцию отношений воинства и духовенства. Скорее всего, князь Игорь Святославич «в гордом прельщении ума своего» рассчитывал закончить военную операцию в кратчайшие сроки и, возможно, уже к ближайшей воскресной литургии возвратиться на родину. Лишь находясь в плену, он вызывает священника «из Руси к себе со святою службою», но вновь делает это, не ведая Промысла Божьего, но полагая, что в плену ему придется пробыть достаточно долго.

Собственно, именно княжеская гордыня, пренебрежение Божиим Промыслом и, что нам представляется главным, религиозными нормами и этикетом ведения войны в Древней Руси и сделали из истории князя Игоря своего рода exampla в назидание другим. Собственно, уже А. А. Горский поставил вопрос о том, как воспринималась история князя Игоря современниками. Это событие, несомненно, привлекало внимание современников. Не типичность Игоревой истории и возможность раскрыть на ее основе весь путь христианской сотериологии: грех — отвержение Божьего знамения — Господня кара — покаяние — прощение — спасение — и сделали летописный рассказ восточным собратом европейского нравоучительного примера, базовыми основаниями которого могут быть уникальность и промыслительность.

Но ключевым обстоятельством, раскрывающим тайну гибели войска, является, на наш взгляд, выступление в поход именно на Пасху, да еще и в день собственного тезоименитства.