Свод свято-отеческих творений, как и корпус канонического права, позитивно отражает лишь догматическую и этическую доктрину Церкви, выявляя область повседневной ментальности как негатив. Будучи, по сути, риторической разработкой содержащегося в Библии и неизменного в своей основе Предания (восточная традиция) или же схоластической системой вероучительной рефлексии (западная традиция), эти тексты отражают, прежде всего «высокое богословие», theologia maxima. Лишь в незначительной степени они учитывают уровень преломления «кабинетно-келейных конструкций» в массовом сознании, порождающем theologiae minimae. Изучение истории христианской культуры предполагает как раз определение этого идейного зазора, оценку существующей дистанции с точки зрения известной книжной нормы и повседневной реальности.

В первую очередь это касается эпохи становления национальной христианской культуры. Испытывая влияние христианизации, культура конкретного народа, несомненно, претерпевает изменения. Однако результат этого влияния несводим ни к однозначному вытеснению архаичных культурных особенностей, ни к их инкорпорации в новую систему ценностей. Сегодня процесс христианизации предстает перед нами не как линейное влияние или замещение, а как живое социальное творчество, представленное многоуровневой и разносторонней рецепцией. Определению подлежит не столько степень влияния или консерватизм традиции, сколько характер этой рецепции.

Трансформация религиозной составляющей эпохи христианизации в общественном сознании происходит на основе традиционной социальной и материальной культуры. Эти базовые основы, определяющие параметры «коллективного неосознанного», влияют па искомый характер рецепции, предполагающей отбор и заимствование конструктивных элементов.