В погребениях IX—XIII вв. как свидетельства всаднической культуры преобладают удила, стремена, подпружные пряжки, уздечки и плети, шпор и подков практически не встречается. Как указал А. Н. Кирпичников, стремена на Руси были двух типов: каролингско-викингское стремя треугольной формы с прямой подножкой и коромыслообразным прямоугольным ушком, которое пришло к нам через Византию, и стремя округлой формы с вертикальным ушком, связаннoe с аварами. Шпоры в древнерусских городах появляются позднее как устойчивый компонент русской военной техники и городской жизни, приближающий ее к рыцарской Европе, где, как известно, он и были атрибутом феодального достоинства, конкурирующим с мечом. Воздействием восточного факюра можно объяснить лишь возникновение конных отрядов, которые первоначально были представлены ипоэтничными наемниками.

Вместе с тем, как кажется, отношение к коню в Древней Руси не было однозначным. Смерть князя Олега от черепа своего коня — лишь один из ярких символов такого противоречивого отношения. Черепа молодых коней постоянно находят при археологических раскопках древнерусских городов (Новгород, Ладога, Рюриково Городище) как специальные строительные жертвы. В древнерусских погребениях конь также зачастую предстает как жертвенное существо, поскольку его останки встречаются в окружении костей других животных, или же в курганах обнаруживаются невзнузданные кони. Исследователи не раз отмечали парадно-сакральный, а не повседневный характер погребальных комплексов с конским снаряжением. Здесь стоит вспомнить, что в скандинавской мифологии всадник часто символизирует переход воина в другой мир.