При этом сосуществование в городах своего «патрициата» и «плебса» определяло до некоторого времени двойственность военной организации города и его религиозной жизни, связанной с его делением на концы и на сотни. Очевидно, что эти различные по своему социальному статусу группы населения обладали свойственной им субкультурой.

Описанные выше социальные категории населения, связанные с местным боярством, княжеской дружиной и сотенной организацией, изначально возможно свести к трем группам лично свободного населения Древней Руси, находящимся под защитой уже известной нам статьи I Правды Русской. Это «русин», как представитель военно-дружинного и торгово-административного слоя, который имеет внутреннее членение на гридь, купцов, ябедников и мечников, «Словении», несомненно, относящийся к собственно боярской патронимии, круг мести за которого не ограничивает-

си прямым кровным родством, и «изгой», являвшийся вечно свободным и жизнеспособным феноменом, но вышедшим из общины и в силу этого выпавшим из системы родоплеменных отношений и правовых гарантий. Русин определенно связывается с княжеской дружиной и «аристократией меча». Словении должен быть причислен к социальной системе «аристократии», а изгой, потерявший связи с патронимией и оказавшийся под защитой княжеской правды, может быть связан с сотенной организацией.

Одновременно с христианизацией Руси и становлением здесь церковной организации в городах стало появляться христианское духовенство, о чем определенно сообщает летопись: князь Владимир Святой «пача ставити по градом церкви и попы». Традиционно в Европе и Византии клерикальное сообщество, обладая судебным и податным иммунитетом, составляло самостоятельную социальную организацию. Со временем такое же положение дел сформировалось и на Руси. Но изначально социальный статус духовенства был совершенно иным.