Специфика этого процесса на Руси видится в неизжитости родовых отношений в условиях, когда казнь могла трактоваться как элемент кровной мести. Поэтому окончательное решение соборных прений о замене казни денежными штрафами вполне соответствовало задачам эпохи и находилось в русле правовой практики «Русской Правды». Характерно также, что епископы на этом древнейшем на Руси синоде отказались от применения к феодальным разбойникам чисто религиозных санкций и передали функцию социальной стабилизации в руки светской власти.

Впрочем, известная зависимость восточно-христианского епископата от светской власти вряд ли позвонила бы обсуждать и принимать социально значимые решения по вопросам войны и мира. Точно так же редки и упоминания об отлучениях воинов в Древней Руси, накладываемые на нарушителей христианской этики. Более того, все известные события этого рода носят ярко выраженный прокняжеский характер. Древнейшие русские интердикты, совершенные во время войны, связаны отнюдь не с концепцией «Божиего мира». Они были связаны с использованием идеи социальной и политической стабильности — как внутри страны, гак и на международном уровне — для укрепления «вертикали власти» московских Рюриковичей. При этом применялись они по отношению не к личности, а ко всей общине. В некоторых случаях использование церковного отлучения осложнялось межконфессиональным фактором — оно совершалось непосредственно в интересах «врагов Церкви и Христа» или в условиях социального шантажа, угрожавшего вмешательством этой внешней силы в спокойное течение русской жизни в случае, если требования инициаторов отлучения не будут выполнены. Таким образом, интердикт становился орудием политической борьбы, а не средством евангелизации повседневной жизни и военной культуры.