Известно, что часть дани с окрестных племен Северо-запада в конце X—XI вв. собирала непосредственно княжеская администрация, в состав которой входили и норманны, что засвидетельствовано текстом «Саги об Олаве Трюггвасоне». Попавший в плен к эстам, Олав встречает в этой стране своего дядю, Сигурда Эйриксона, который приехал из Хольмгарда как посланец Вольдемара конунга для сбора податей. Очевидно, этому кругу лиц, контролировавших также и Лужский путь, или их непосредственным потомкам в двух первых поколениях и принадлежат погребения в каменной насыпи могильника Удрай. Именно их камерная погребальная традиция, определенно связанная с христианством, представляется первичной для распространения обряда ингумации в Верхнем Полужье.

Некоторые отголоски скандинавских преданий в Северо-Восточной Руси А. А. Веселовский предлагает видеть в повести о Петре и Февронии Муромских. Мотивы Муромской легенды сопоставляются им с повестью о Рагнаре Лодброке, где также присутствует мотив освобождения девы — дочери ярла Торы от власти змея и встречи героя с вещей девой Аслаугой, которая его исцеляет. Напомним, что в повести Петр освобождает княгиню от насильника-змия, а потом встреченная им Феврония исцеляет его от коросты. Впрочем, в данном случае мы можем иметь дело не с классическим влиянием или заимствованием, а с обычным «бродячим сюжетом», характерным как для северной, так и для русской литературы.

Столь же показательна и история Шимона-варяга в Древней Руси. Эта воинская династия викингов, согласно Киево-Печерскому патерику, начинается со скандинавских конунгов Якуна и Африкана. Последний появляется в Киеве около 1026 г. как наемник князя Ярослава Мудрого, два его сына, Шимон и Фрианд, остаются в Киеве и становятся значимыми деятелями русской истории.