Чтобы исправить положение, пришлось нарисовать над полумесяцем крест, что в целом для культуры этого времени не характерно. Половцы же так и остались с «крестоносным знаменем» — не зачеркивать же символ собственного спасения!

Вообще изначально символика креста и полумесяца на куполах церквей эпохи Московской Руси исторически не имеет ничего общего с противостоянием христианства и ислама. Эта поздняя идеологизированная интерпретация (вспомним «открытый топохрон», смысл, которого дополняется и изменяется обществом в зависимости от конъюнктуры) лишь осложняет и историю, и современность. Полумесяц под крестом является «наследником» византийской композиции «процветшего креста», известной как минимум с VI века. Эта композиция, в свою очередь, предположительно восходит к раннехристианскому символу надежды — якорю. Исходящие от креста ветви-побеги призваны напомнить о богословской концепции «плодоносящей» христианской церкви, результат деятельности которой состоит в умножении числа христиан и их добродетели. Подобный образ имеет основание в библейской книге Чисел, где оставленный на ночь в скинии жезл Моисеева брата Аарона «прозяб» (Числ., 17:8). Этот процветший жезл явился подтверждением прав владельца на священство. В христианском контексте жезл перерос в крест с распустившимися ветвями. Впоследствии эти ветви и оказались стилизованы под рога мнимого «полумесяца» в соответствии с эстетическими предпочтениями эпохи, но в богословии и христианской символике процветший крест оставался процветшим крестом, а не символом борьбы христианства и ислама. Однако эта теологическая концепция в Московской Руси получила определенную интерпретацию, связанную с цивилизационным противостоянием и торжеством православия.