Так, «Сага о крещении» второй половины XIII века рассказывает о путешествии в Иерусалим и Константинополь около 1000 г. двух исландцев — Торвальда Кондранссона и Стевинира Торгильсона, первый из которых умер недалеко от Полоцка и был похоронен на высокой горе у церкви св. Иоанна. Т. Н. Джаксон обоснованно сопоставляет упоминаемые в саге топонимы и гидронимы с названиями местностей в Браславском Поозерье, в частности с Маскавичами.

Однако рядом с этими вполне религиозными по духу граффити на костях, найденных в Маскавичах, присутствуют банальные рисунки «казарменного характера», изображающие обнаженных женщин и схематические vaginae. Действительно, прав Ф. М. Достоевский: «Широк русский человек!» Впрочем, подобного рода «порнография Средневековья» была способна вызвать вполне живое возмущение нравственного чувства. Не случайно сцена coitusa на стене

Золотых ворот была, как полагает Ю. М. Лесман, «зачеркнута» особым образом — приписанной чуть выше благочестивой надписью «Господи, помози рабу своему Дмитру» и возможным изображением «виновника» всех этих безобразий в виде торса с рогатой (?) головой. Очевидно, для средневекового сознания такого рода дополнений было достаточно, чтобы «уничтожить» кощунственное послание граффити. Примерно так же, как мы уже видели, благочестивый клирик Софии Новгородской поступил с записью заупокойного заговора, процарапанной в соборной паперти.

Храм в Древней Руси воспринимался не только как вместилище воинских реликвий и хранилище памяти о военных победах.