Русские былины оказались, в отличие от семерной литературы, записанными лишь в XIX в. До  I ого они развивались по законам фольклорного жанра, что, несомненно, наложило отпечаток на их содержание. У нас нет четких хронологических ориентиров, позволяющих определить время создания былин, как нет оснований считать, что былины есть «история народа, им самим написанная». Однако былинный ономастикон и ряд конкретных сюжетов позволяют говорить о времени сложения былинного эпоса не позднее первой половины—середины XI в. Упоминание князя Владимира Красное Солнышко, как и, возможно, летописного Добрыни, определенно указывает на это время. Об этом же будто бы свидетельствуют и эпизоды, трактуемые как противостояние степнякам, будь то печенеги или половцы. Появление в дружинно-богатырском сословии Алеши Поповича, очевидно, распрощавшегося со своей социальной средой и не унаследовавшего духовное ремесло отца, также говорит о событиях, случившихся в жизни второго и третьего поколений по Крещении Руси. Изгойство поповича, «не ученого грамоте» и не имеющего соответствующих прав на занятие священнической должности, что и заставляло его идти в дружинники, — известный «Русской Правде» социальный факт.

Вместе с тем целый ряд поэтических фактов в составе былины говорит об их зарождении в раннехристианскую эпоху русской истории и роднит эти произведения с религиозной поэзией германцев. Эпитет князя Владимира Святого — «Красное Солнышко» не несет в себе ничего оскорбительного для крестителя Руси и не имеет языческого оттенка. Более того, сопоставление князя с солнцем напрямую выводит нас на литургическую образность Христа, где тот именуется Солнцем Правды.