Княжеская коалиция Вячеслава и Изяслава вступила в противоборство с войском Юрия Долгорукого, причем героизм отмечался с обеих сторон: Андрей Юрьевич «взем копье и еха напереди, съихася прежде всех и изломи копье свое бодоша конь под ним перед всеми полкы», а Изяслав Мстиславич «один в полкы ратных и копье свое изломи и бодоша и лете с коня». Именно благодаря этому падению летописец сохранил для нас драгоценные подробности воинского убранства. Кто-то из воинов противника нанес ему удар мечом по шлему, «бе же на шеломе над челом написан святой мученик Пантелеймон злат и тако вшибеся шелом до лба». Получается, что образ целителя Пантелеймона на шлеме князя Изяслава был помещен примерно там же, где на шлеме князя Ярослава Всеволодовича был изображен архангел Михаил. Именно эта икона и спасла, очевидно, жизнь князю, поскольку смягчила удар. Но тут его подстерегала иная опасность, уже от своих. Образ великомученика Пантелеймона был на княжеском шлеме сродни гербу европейских рыцарей — отличительным и опознавательным знаком. Дружинники южнорусской коалиции, увидев упавшего воина в княжеском шлеме и не разобрав, что перед ними свой, злорадно заявили: «ты ны еси и надобе». Поверженному Изяславу пришлось не просто напомнить о своем княжеском достоинстве, но и назвать свое имя, после чего воины «с радостью приняли его яко царя и князя своего, воззвав — Кирие, елейсон!».

Сравнение двух шлемов, летописного и археологического, позволяет заключить, что украшавшие шлем иконы как идентификационные символы либо носили патрональный характер, либо были связаны с традиционным дружинным культом архангела Михаила, который в Древней Руси в гораздо большей степени, чем св. Георгий, был покровителем воинов. В любом случае именно христианская символика на шлемах в ту эпоху была преобладающей и значимой для тех, кто эти шлемы носил.