Однако не позднее VI—X веков в христианской литургии появляется процессионный гимн, сопровождающий один из ключевых моментов литургии — Великий Вход, зримо представляющий Небесного Царя и образе византийского императора, окруженного телохранителями-копьеносцами. Это знаменитая Херувимская песнь, где в разных ее вариантах поются слова «Яко да царя всех подъимем ангельскими невидимо дориносимо чинми» и «Се бо входит Царь славы, се жертва тайная совершено дориносится». Греческий термин doris — копье в славянском варианте — оставлен без перевода, однако его воинская образность оказывается вполне доступной для понимания.

Полное отождествление Христа и креста как его символа-заместителя, совершенное в соответствии с образами Херувимской песни, присутствует в археологических материалах Болгарии. Здесь в крепости Средище недалеко от Доростола на Дунае было найдено два копья X—XI вв., которые явились основаниями для процессионных крестов, используемых в литиях — своеобразных предтечах современных крестных ходов. Чем не «яко да Царя всех подъимем дориносима чинми»?

Не случайно ли в разных редакциях жития святого Александра Невского сообщаются разные варианты «возложения печати» на лицо предводителя шведского войска в Невской битве? В некоторых случаях говорится, что князь ранил его копьем, в других сообщается о мече. Возможно, именно литургизм копья или же несоответствие престижа этого оружия статусу древнерусского князя и способствовали появлению упоминаний о мече. В целом на Руси наблюдается противопоставление демократического массового феномена копья аристократическому и элитарному мечу.

Христианские символы, освящающие соответствующее использование оружия, в том числе и имеющее бытовой характер, повсеместно встречаются и в археологическом материале.