Теперь стоит вернуться к проблеме понимания сюжетных композиций, изображенных на рогатине тверского князя. Разгадку смысла изображений на рогатине следует искать в знаковых произведениях литературы или фольклора, пользовавшихся успехом и авторитетом у современников. Еще Б. А. Рыбаков считал, что на рогатине представлена неясная комбинация элементов, характерных для русского былинного и литературного творчества, хотя в то же время усматривал здесь некие параллели к «Повести об основании Тверского Отроча монастыря». М. А. Ильин и Я. С. Лурье соотносили изображения с событиями «Песни о Щелкане Дудентьевиче», а М. В. Рубцов отмечал, что изображенные сцены сопоставимы с иконографией монет Тверского княжества.

Пожалуй, только Т. В. Николаева предложила развернутое и непротиворечивое истолкование сюжетов на рогатине. Она посчитала, что здесь представлены финальные сцены повести о гибели в орде Михаила Ярославича Тверского. Первая сцена изображает князя, которого повели за ханом «на ловы», вторая — встречу с ханшей, третья — приведение избитого князя на позор и его унизительное сидение на стуле на торгу, четвертая — принесение князю пищи и одежды с целью оказать ему предсмертные почести, пятая — вторичные охотничьи забавы хана Узбека, шестая — символ смертной чаши и обряд предсмертного причащения, причем витающая в воздухе голова является знаком смерти, седьмая — убиение и избиение слуг и бояр, наконец, восьмая — убиение самого князя.

Вместе с тем нам представляется, что возможности для правильной интерпретации сюжетов на рогатине далеко не исчерпаны, а вероятность того, что на создание оружейной композиции оказало влияние пусть и агиографическое, но все же не обладающее древним авторитетом произведение, ничтожна мала.