Представление о храме как убежище для времени и истории — вот что принципиально отличало церковную культуру Древней Руси от новейшей эпохи, превратившей церковное пространство в демонстрационный зал имперской идеологии и воинских побед. Именно поэтому мы и не находим в русской истории вплоть до позднего Средневековья надежных отождествлений для придания конкретным храмам статуса памятников воинской славы. Скорее это был надгробный памятник погибшим в бою, иногда сопряженный с местом самого сражения. Разница в посвящении представляется очевидной и подчеркивающей временные различия российского сознания.

Только время господства Москвы в политическом пространстве России приводит к тому, что храмовое строительство становится традиционным атрибутом, обслуживающим идеологию воинского триумфализма. Знаменитая Шелонская битва 1471 г., предшествовавшая покорению Новгорода, приходится на 14 июля, память апостола Акилы, и уже в 1482 г. в Михайловском соборе Московского кремля возникает придел во имя этого святого. Очевидно, как считает В. М. Сорокатый, в период 1475—1495 гг. храм с таким посвящением строится и в Новгороде в Людином конце. Несколько позднее здесь же появляется храм во имя св. Ксении. Ее память приходится на 24 января, а известно, что именно в этот день Псков в 1510 г. был окончательно присоединен к Московскому государству. Так не только события, сопутствовавшие подчинению русских земель Москве, нашли свое выражение в соответствующих храмовых посвящениях, но и сами храмы, знаменующие эти победы, появились на покроенной земле.

Все же истоки подобной традиции появляются уже в конце XIII века и не в связи с Москвой. Характерно, что наиболее достоверные и ранние свидетельства относятся к Пскову и входят составной частью в известную «Повесть о Довмонте» в ее различных редакциях.