Смерть всегда воспринималась как обряд перехода, что и провоцирует появление в заговоре темы воды, корабля и дружины. Корабль же воспринимается как контаминация со скандинавским погребальным обрядом. Т. В. Рождественская обратила внимание и на тот факт, что надпись была зачеркнута еще в древности, а рядом, ниже этой надписи, появилось осуждающее: «Усохните те руки». Характерно и место граффити — Мартириева паперть, место погребения новгородских владык и мемориальный компартимент христианского храма вообще. Несомненно, перед нами форма древнерусского погребального заговора, отображающая пограничные представления христианской культуры. Отсюда и появление осуждающей надписи, и последующее зачеркивание самого граффити. Но характерно, что образ смерти оказывается, связан с гридьбой — «гребной дружиной», восходящей к эпохе становления Руси. Мы вновь вынуждены признать, что становление древнерусских представлений о смерти относится к эпохе господства идеологии «дружины Господней».

Итак, только клирики и воины считали своим долгом упомянуть в своих эпиграфических молитвах о тех социальных группах, к которым они принадлежали. Важная роль воина в христианском обществе объясняет и появление рисунков-граффити, изображающих дружинников на стенах христианских храмов. Этому, очевидно, способствовали взаимные и активные связи между христианской и дружинной культурой. Но такое явление было характерно не только для древнерусской культуры, но и для иноэтничных культур эпохи христианизации. Так, среди эпиграфических памятников средневековой Болгарии известно граффити с рисунком из базилики в Плиске, на котором представлены боевые топоры и крест с расширяющимися концами. Надпись «ДЕЛАНЬ БАНЪ» П. Георгиев предлагает прочесть как «правая воина».