Действительно ли те сделали при виде меча далеко идущие историософские выводы, или такой способностью наделил их славянский фольклор и древнерусский летописец, остается загадкой.

В сознании книжника меч одновременно олицетворяет родовой уклад Руси, противопоставляет ее оседлую культуру кочевому варварству и служит средством инкультурации евангельского повествования, вменяя в необходимость средневековому менталитету воспринимать прошлое сквозь призму библейской историософии. Однако кроме провиденциальной миссии и функции этнической и социальной репрезентации оружие в эпоху становления Руси выполняло еще и роль политического и дипломатического гаранта с вполне осознаваемыми магическими полномочиями персонифицированного характера. Заключение договора князя Олега с императорами Львом и Александром в 907 г. по загадочному «Русскому закону» предусматривало со стороны Руси кроме клятвы («роты») Перуном, «богом своим», и Волосом, «скотьим богом», еще и клятву «оружием своим». Сами же греки в качестве удостоверительного действа — coroboalio — целовали крест. Характерно, что сразу после клятвы оружием летопись сообщает о «повешении» Ольгова щита на вратах Царьграда в ознаменование победы. Следующие переговоры, 912 г., подчеркивая прочность уже существующих соглашений, указывают, что они гарантированы не просто «словесем», но «и писанием, и клятвою твердою», также основанной на своем оружии.

Содержание и процедура клятвы оружием раскрывается в договоре князя Игоря с императорами Романом Лакапином, Константином и Стефаном в 945 г.