Ктиторы и строители храма при его посвящении не могли обойти вниманием тот факт, что это событие произошло накануне двунадесятого праздника. В силу этого основной престол оказался посвящен Воздвижению, а память о конкретной дате сохранилась в посвящении придельной церкви. Позднее, в силу «воинской святости» мч. Леонтия Триполийского, заслуга в победе над Герденем была приписана именно ему, что и отразилось в Повести о князе Довмонте. Еще позднее, очевидно в Московское время, состоялось перепосвящение престола в честь свт. Леонтия Ростовского, поскольку память об изначальной связи посвящения придела с событиями XIII в. оказалось уже утраченной. Таким образом, церковь Крестовоздвижения на Княяфм дворе стоит рассматривать как один из памятников псковской воинской славы, связанный с победами и момеративным строительством самого князя Довмонта, и относить ее основание к тому же 1266 г.

С князем Довмонтом связана еще одна значимая фадиция воинской культуры христианского общества. Речь идет о помещении княжеского оружия как атрибутов политической власти и воинского империума, в сакральном пространстве храма. Однако эта фадиция определенно восходит еще к домонгольской нюхе.

Древнерусский человек уже видел политические реликвии в литургическом пространстве византийского храма, прежде чем воспроизвести их у себя на родине. Так, путешествовавший в Константинополь около 1200 г. новгородец Добрыня Ядрейкович, будущий архиепископ Великого Новгорода Антоний (1211—1218, 1223—1228) и сын воеводы Ядрея, погибшего «в югре» в 1193 г. вместе с дружинным священником Иванкой Легеном, видел подобное в Софи и Цареградской. На темплоне алтарной преграды, «у катапетасмы» — завесы иконостаса, висели 30 императорских венцов.