Здесь, по нашему мнению, выражено основное понимание Церкви, характерное для православия и декларирующее ее как сверхъестественную субстанцию, обладающую божественными свойствами в христианском понимании — „мистическое тело Христово“».

Вполне богословски справедливая концепция, положения которой можно распространить на экклезиологическое сознание всех древнерусских городских общин. Подобное сознание, отождествляющее Церковь во всех ее проявлениях — и как Богочеловеческий организм, и как общественный институт, и как кафедральный храм, — было известно и в Киеве. В 1172 г. победа над половцами была здесь одержана «помощью честнаго креста и святей Матери Богородицы Великой Десятинной». Любопытно, что персонификацией городской церковной общины — поместной Церкви стал не Софийский собор, появившийся сразу как митрополичий кафедрал, а древнейший в городе храм, построенный в 996 г. Подобную картину мы наблюдаем и в сознании псковской общины, где Святая Троица, посвящение городского храма, является символом, обозначающим всю городскую общину — местную Церковь, за которую подвизался князь Довмонт и которая помогала псковичам в их войнах. Естественно, с точки зрения высокого богословия, такая партикуляризация, даже приватизация Кафолической Церкви отдельной городской общиной небезупречна. Однако принципиально важно, что этот партикуляризм проявлял себя преимущественно в столкновениях общины с внешним противником, не принадлежавшим к той же конфессиональной организации. Строго говоря, персонификация местной церкви в имени городского кафедрала не нарушала единства Поместной Церкви как таковой.