Несмотря на то, что в Древней Руси нам не удалось выявить следов «воскресного перемирия», именно назидательность Игорева примера может свидетельствовать о том, что пасхальный период все же рассматривался как «время Божьего мира». Подтверждают наши наблюдения и события 1170 и 1185 гг., когда, соответственно, князья Мстислав и Рюрик завершили свои военные операции против половцев именно к Пасхе. Пространная летописная повесть 1186 г. должна была предостеречь современников от нарушения религиозной нормы и выступления в поход на Светлой седмице. Одновременно этим подчеркивалось и предполагаемое нами осмысление войны в Древней Руси как великопостного подвига, своеобразного принятия креста для дела веры. Впрочем, такая неаскетическая редакция «великопостного делания» вряд ли была свойственна всему древнерусскому обществу, особенно его монашеской элитарной культуре. Однако стоит признать достаточно массовый, ментальный по своему статусу, характер ее распространения, прежде всего, в воинских кругах.

Кстати, если сравнить статью Ипатьевской летописи 1186 г. со знаменитым «Словом о полку Игореве» с точки зрения отмеченных временных ориентиров, то откроется любопытная вещь. Все эти детали, связанные с локализацией событий во времени, полностью отсутствуют в тексте «Слова». Очевидно, то, что было интересно и важно человеку конца XII века, было совершенно непонятно и безразлично и автору «Слова», и его современникам, тем, кому оно было адресовано, — как слушателям, так и читателям. Так, «темный поход неизвестного князя» (А. С. Пушкин) помогает нам открыть ценностные ориентации в восприятии времени в древнерусскую эпоху.