Если А. В. Арциховский увидел в иконках на шлеме патрональные изображения Ярослава-Феодора и его братьев Георгия и Василия, то Б. А. Рыбаков связал шлем с битвой при Липице 1177 г., когда князь Всеволод Большое Гнездо разбил войско Мстислава Ростиславича. Миниатюры Радзивилловской летописи, в частности, с трудом поддающаяся расшифровке надпись на одном из стягов, иллюстрирующих эту битву, и была воспринята исследователем как слово «Феодор» — крестильное имя Мстислава, которому должен был принадлежать шлем. Тот факт, что его дедом был Юрий Долгорукий, а прадедом Владимир-Василий Мономах, и объясняет набор изображений. Отец князя Мстислав Юрьевич никак не отобразился в иконографическом ряду.

В. Л. Янин обратил внимание на разновременность накладок, вследствие чего предположил, что первым владельцем шлема был княживший в Новгороде в 1155—1157 гг. Феодор-Мстислав Юрьевич, который приходился дядей Ярославу Всеволодовичу, сыном Юрию-Георгию и внуком Владимиру-Василию Мономаху. Мнение о возможной некогда принадлежности шлема Ростиславу Юрьевичу было отвергнуто им на том основании, что крестильным именем князя было Иаков.

Шлем владимиро-суздальских князей не одинок на фоне рыцарского доспеха Древней Руси. Украшение воинского головного убора произведениями христианской иконографии было здесь традиционным. А. Н. Кирпичников рассматривает эту традицию как своеобразный восточный вариант религиозно-рыцарской эмблематики, вошедшей в обиход в Западной Европе. Другой яркий пример шлема, увенчанного иконой с патрональным изображением, присутствует в Ипатьевской летописи при описании битвы на р. Руте в 1151 г.