Лишь в XI—XII вв. па древняя форма кратиров была заменена привычным для нас сегодня романским потиром на удлиненной ножке с декоративным яблоком в середине. Характерно, что такая форма также в свое время была свойственна столовой посуде.

Распространение фризских кувшинов в середине IX     в. исследователи связывают с миссией св. Ансгария — просветителя Швеции (830—850), исходя как из временного совпадения, так и из значительной концентрации этих предметов в погребениях древней столицы Швеции — Бирки. Известно, что именно этот город и был своеобразной целью св. Ансгария. Ладожская находка не свидетельствует, конечно же, о том, что миссионеры в своей активности доходили до этого древнерусского города. Однако за выявленным материальным свидетельством прослеживается процесс распространения христианства в виде определенного набора предметов, символов, понятий и идей. В данном случае наличие в дружинной культуре репрезентативной посуды с христианской символикой представляется одной из характерных черт раннего этапа становления христианства и дружинной идеологии на Руси.

Вообще появление в погребениях богатой и престижной посуды, иногда достаточно большой по объему, оказывается характерным для дружинной культуры Европы. Фризские кувшины, деревянные чаши с металлическими бронзовыми или даже серебряными оковками, среди которых могут быть, как в могильнике Удрай под Новгородом, и накладки в форме креста, деревянные бадьи и ведра, — все это представляется явлениями одного порядка. Целая серия деревянных чаш XII—XIII вв. с изображениями воинов, вооруженных мечами и щитами, из Новгорода и Рославля отнесена исследователями к специфической воинской посуде.