Но в контексте восточно-христианской культуры и отсутствия в Древней Руси явления континуитета с поздней античностью такой «Ренессанс» не мог быть органичным явлением. Он неизбежно оказывался синтезированным и эклектичным, причем элементы этого синтеза слагались на основе инокультурных заимствований. Одним из основных компонентов этого синтеза было специфическое прочтение Ветхого Завета и осмысление современной российской действительности по аналогии с его образами и ценностями. Такое внимание к ветхозаветной проблематике происходило, и даже было отчасти спровоцировано европейским (в широком смысле этого слова) влиянием на русскую общественную мысль и культуру. Следствием этого было знакомство Руси с античной философией, вернее, с избранными из нее цитатами. Все это, в конце концов, и сформировало особенности национальной идеологии Московского царства как «Третьего Рима», поскольку здесь в полной мере воплотились как ветхозаветные концепции translatio Imperii, так и идеи европейской античности, связанные с Pax Romana, которые противостояли азиатскому востоку, вбирая в себя его ценности и культуру.

Одним из наиболее зримых образов, свидетельствующих о знакомстве русской культуры с античным наследием, были золоченые двери соборов и «чин философов» многоярусного иконостаса, на которых изображались своеобразные «христиане до Христа» — античные философы и прорицатели, которые, с точки зрения ортодоксальных экзегетов предсказывали пришествие в мир Спасителя или предвосхищали основные положения христианской философии. Однако античные идеалы сказались не только в области богомудрия.