Идеальное общество в героических поэмах строится по известному стереотипу «король-дружина», где место короля занимает Бог, а их герои изображаются как верные дружинники Бога. Даже мировая катастрофа — падение ангелов — раскрывается как разрыв традиционных связей вождь—дружинник и измена присяге и обету верности.

Исследователи этой поэзии, в том числе Е. А. Мельникова, считают, что героический идеал англосаксонских поэм вступает в противоречие с традиционным образом агиографии, поскольку здесь преобладает внешнее героическое действие, подвиг, а не аскеза. Подобные голоса уже раздавались и в англосаксонской церкви. Так, Алкуин восклицал: «Что общего между Ингельдом и Христом!?» Мы уже видели, знакомясь с евангельским миросозерцанием, что в определенных исторических условиях христианская аскеза вполне отождествляется со спартанским бытом римских легионеров, а воинский героизм — с подвигом преодоления себя и окружающего христианина мирового зла. Возглас Алкуина и недоумение современников — лишь еще одно свидетельство того, что христианство в своем содержании гораздо шире тех исторических контекстов, в которые оно облекается в развертывающемся времени. Евангелие всегда дает личности возможность выбора, выводящего человека в свойственный ему мир надвременных ценностей.

Древняя Русь не сохранила цельных произведений, подобных англосаксонским поэмам и скандинавским сагам, где бы во всей полноте отражались становление русской «дружины Господней» и его социально-культурные механизмы. Воинские повести составили часть отечественного летописания уже христианской эпохи и отражают этику уже христианизированного воинства и идеологию древнерусского рыцарства.