Они не жаловались князю, утверждая, что «мало есть нам, княже, двухсот гривен». Это были те мужи, которые «не складаху на свои жены златых обручей, но хожаху жены их в серебряных», что и позволило им «расплодить» Русскую землю. Аксиологии этих людей был в целом чужд «грех несытства», осуждаемый Мономаховым поучением. Но во времена Ивана Грозного экономическая основа террора и воинской службы признается в качестве основы социальной политики и верности сюзерену.

Если к дружине Древней Руси приложимо по ряду параметров понятие рыцарской культуры, то феномен Ивана Грозного и его опричников может быть определен как «антикультура». Система жестких противопоставлений, иногда пародийного характера, уже звучала в литературе. В. О. Ключевский рассматривал опричнину как «пародию на удел», Опричный двор в Занеглиманье явно строился как оппозиция Кремлю. Сама организация опричного войска с ее клятвенными обетами, черной одеждой из грубой ткани, запретом на общение с земщиной, специальной атрибутикой, изображающей подобие метлы, ритуалами богослужебного характера часто рассматривалась как подобие монашеского ордена, где юродствующие братья делили время между застенком и церковью. Опричная «бригада» вполне может рассматриваться и как рыцарский «антиорден», знаменующий системой перевернутых ценностей окончательный крах рыцарского идеала Древней Руси. Московское общество, словно признавая собственное бессилие в своих робких попытках реформаторства, ради упразднения «душегубства» предлагают царю «заповедовати во всех странах ковачем, абы ножеве ковали притупно без концев», как это делает Ермолай-Еразм в своем труде «Благохотящем царем правительница и землемерие».