Примечательно, что практически все христианские древности на Руси IX—XI вв. так или иначе, связаны с воинской культурой и дружинной средой. Это свидетельствует, на наш взгляд, не только о приоритетном распространении христианства среди этих социальных слоев, но и о том, что люди этого круга сознательно позиционировали себя как христиан, включая новую религиозную символику в материальный контекст своего бытия.

Кроме случаев совстречаемости религиозных символов и предметов вооружения в единых погребальных комплексах важную роль для раскрытия дружинной идеологии Древней Руси играют находки оружия XI— XIII вв., несущие на себе христианскую символику. В некотором смысле мы можем говорить о следующем этапе развития христианского самосознания вооруженного человека в Древней Руси. Вообще в истории военного дела любые символы на оружии традиционно рассматривались как средства обозначения посвященности и принадлежности. В этой связи характерно отсутствие традиции помечать предметы вооружения знаками княжеской собственности, несмотря на то, что большинство предметов вооружения X—XIII вв. предположительно должны были производиться в княжеских мастерских. По подсчетам А. Р. Артемьева и А. А. Молчанова, такие знаки XI—XII вв. встречены всего шесть раз: на рукояти плети с Рюрикова Городища, бронзовых и роговых кистенях в Минске, Рославле и Саркеле и на накладке лука из Тмутаракани, где нанесена тамга Мстислава Владимировича.

Вместе с тем древнерусская дружина и купечество были хорошо знакомы с использованием княжеской и религиозной символики в целях идентификации собственности и богатства. Речь идет о граффити на арабских монетах — дирхемах, являющихся одним из новооткрытых источников по истории раннего Средневековья в Северной и Восточной Европе.