Движение «Божьего мира», столь сильно заявившее себя в Европе-1000, не могло быть исключительно локальным явлением. Как противостояние социально- политической дезинтеграции на западе континента, так и интеграционные процессы, характерные для его востока, для Руси, были так или иначе связаны с преодолением локальных центров общественного притяжения и свойственного им сепаратизма. В этой связи стоит поискать схожие тенденции общественного развития и в Древней Руси.

На западной оконечности Европы в связи с упадком королевской власти и возвышением региональных князей и герцогов (princepes militae) в Аквитании рождается соборное движение, возглавляемое епископатом, озабоченным сохранностью церковного имущества и социальной стабильности. Синоды в Ле-Пюи (975), Нарбонне (990, 1054), Лиможе (994, 1028), Пуатье (1011, 1014), Верден-сюр-Дубс (1016), Шарру (1022), Бурже (1031), Сен-Жиль-дю-Гар (1042) неоднократно подтверждали запрет на нападение вооруженных pugnatores на безоружных paupers, к которым в первую очередь относились клирики. При этом ограничению подлежали только «асимметричные» действия и «неадекватные» ответы — столкновения между вооруженными людьми соборы оставляли без регуляции. Иным образом, сама война как форма взаимоотношений профессионалов не осуждалась. Очевидно, именно естественность и неизбежность войны привели к трансформации идеи «мира Церкви» в «Божие перемирие».

Важным инструментом поддержания мира был интердикт на погребение нарушивших его на церковной земле, в частности на территории аббатств. Интердикт накладывался и на конкретные персоналии, и на подвластные им территории.