Дружинный быт представлял собой быт корпоративный, где братчина и складчина, общая трапеза были обычными явлениями. Атрибуты дружинных пиров князя Владимира как раз и представлены в погребениях. Кстати, при археологических исследованиях Опричного двора XVI в. в Москве в Романовом переулке в 1996—1999 гг. одной из самых интересных находок были варочные надворные печи больших размеров, рассчитанные на приготовление пищи для большого количества людей. Со временем изменились лишь формы посуды и конкретные приемы кухонной науки, но не сам строй командной жизни.

Подобные дружинные братчины должны были сопровождаться определенными ритуалами. Немецкий средневековый автор Гельмольд в своей «Славянской хронике» отмечал у западных славян обычай на застольях пить чашу, пуская ее по кругу и произнося при этом заклинания. Сходные обычаи известны и по сообщениям, содержащимся в скандинавских сагах. С приходом новой веры происходит своеобразная христианизация этого обычая. Так, конунг Олав Грюгвассон (968—1000), когда настал Михайлов день (29 сентября по календарю латинского обряда), велел отслужить торжественную мессу. После богослужения был устроен пир, на котором были подняты три кубка: первый — за отца-правителя, второй — за Христа, и третий — за Михаила-архангела. Другой конунг, Свейн Вилобродый (995—1014) по вступлении на престол также устроил пир, отмеченный тремя основными тостами: первый кубок был обетный, второй — в память Христа, третий — в память архангела Михаила. Кстати, мы увидим в дальнейшем, что почитание архангела Михаила было характерно не только для Скандинавии, но и для дружинной культуры Древней Руси. Сейчас нас более интересует традиция чаш на дружинных пирах. В древнерусском обиходе замечены так называемые «тропарные чаши».