К вышесказанному необходимо добавить, что в 70—80-е гг. X века среди дружинных погребальных древностей Киевской Руси наблюдается импульс, связанный с христианством Северной Европы. Речь идет о камерных погребениях в могильниках

Гнездова, Тимерева и Шестовиц, где в сопровождавшем инвентаре были найдены обожженные свечи. Аналогии этому элементу погребального обряда немногочисленны и представлены исключительно в Дании и Норвегии. Учитывая этот последний тип захоронений, можно утверждать, что до 20 % погребений по камерному обряду являются материализацией христианской культуры. Это очень высокий процент, учитывая, что в погребениях XI—XIII вв. количество захоронений с крестами едва ли превышает 3 %. Очевидно, что обычай помещения крестов в могилу был характерным лишь для раннего этапа христианизации Руси, а с началом существования регулярной церковной организации он исчезает.

Впрочем, существуют и иные попытки интерпретировать духовную культуру древнерусской дружины X века. Так, Ф. Андрощук пытается с помощью культурно-антропологического подхода реконструировать религиозные представления этого элитарного общественного слоя, касающиеся жизни и смерти. По его мнению, эту погребальную культуру стоит охарактеризовать как культуру «живых мертвецов», которая целиком вписывается в рамки языческого мировоззрения, однако представляет очередной этап его эволюции под воздействием социально-политических и экономических факторов. Общественное преуспеяние этих людей и высокий политический ранг их в древнерусском обществе, сопровождавшиеся стабильным и обеспеченным материальным положением при жизни, — все это предполагало, что загробная жизнь будет наполнена такими же благами.