Древнерусское понимание святости оценивало не результаты практической деятельности, а конкретные намерения, направленные на благо их малой родины. По образному определению того же Г. П. Федотова, «Русь святых» превращается в «Святую Русь»: «Юродивые занимают в Церкви место, опустевшее со времени святых князей». Различие условий государственной жизни Древней и Московской Руси вызывает к жизни совершенно противоположные формы национального служения. Святые князья строили государство и стремились к осуществлению в нем правды. Московские князья построили это государство крепко и прочно. Оно существует силой принуждения, обязанностью службы и не требует святой жертвенности. Но неправда, которая существует в мире и государстве, требует корректива христианской совести. И эта совесть выносит свой суд тем свободнее и авторитетнее, чем меньше она связана с миром. Юродивый вместе с князем вошли в Церковь как поборники Христовой правды в социальной жизни.

Подобная эволюция прослеживается не только по косвенным данным, а отражена и в самосвидетельствах исторических персонажей. Достаточно сравнить два завещания — Владимира Мономаха и Ивана Грозного, чтобы понять различие двух этических и ценностных систем. Поучение Владимира Мономаха, местами напоминающее цитатник Псалтири, пропагандирует, несмотря на все жестокости средневековой истории, принцип библейский — «уклонись от зла, сотвори благо, найди мир и отгони зло». Согласно его этике — жалостливость и слезность выступают как главные добродетели. Вполне в духе поступка Бориса и Глеба Владимировичей князь призывает: «Ни правого, ни виновного не убивайте и не повелевайте убить его». При этом князь требует ограничения произвола дружины как в социальном, так, очевидно, и в экономическом смысле: отроки не должны никого обижать.